слов в мире

и ни одного нет без значения.

 Но, если я не разумею значения слов,

 то я для говорящего – чужестранец,

 и говорящий для меня – чужестранец»

Вопрос о соотношении словаря общества и словаря индивида

Вопрос о соотношении словаря общества и словаря индивида относится к фундаментальной, и вместе с тем малоразработанной области языкознания.

Ведущие лексикографические исследования чаще всего имеют дело со словарём «языка в целом», независимым от использующих его людей, а ведущие психолингвистические работы в основном имеют дело с изолированным идеолексиконом в полном отвлечении от того социального контекста, в котором он существует».

«Изучение языка, кем бы и когда бы оно не производилось, всегда осуществляется под определённым углом зрения, на основе определённого подхода… Нет и не может быть лингвистических исследований, осуществлённых вне того или иного подхода».

Сопоставим два высказывания. Одно из них принадлежит Якобу Гримму, выдающемуся немецкому языковеду и лексикографу, одному из основоположников сравнительно-исторического метода. В своей работе «О происхождении языка» он, в частности, пишет: «…язык принадлежит нам всем, и всё же в высшей степени трудно в совершенстве овладеть им и постичь его самые сокровенные глубины. Огромное большинство удовлетворяется только половиной или ещё меньшей
частью всего запаса слов». Автором другого высказывания является современный русский лексиколог и лексикограф П.Н. Денисов:  «Словарный запас индивида меньше универсального синхронного словника. Но у каждого коренного носителя есть твёрдая субъективная уверенность в полном и свободном владении словарным составом своего родного языка… Коммуникативная полноценность индивида обеспечивается частью словарного состава языка. Эта индивидуальная часть общего словаря по своим коммуникативным возможностям равносильна (равноценна) всему словарному составу».

Кто же прав, Яков Грим, с сожалением пишущий о самообкрадывании носителей языка, удовлетворяющихся знанием только половины слов своего языка, или П.Н. Денисов, утверждающий, что ничего странного в этом нет, поскольку коммуникативная полноценность человека вполне обеспечивается и той частью словарного состава, которой он реально владеет?

Действительно, небезызвестная героиня И. Ильфа и Е. Петрова вполне обходилась словарным запасом в тридцать слов, но разве это достаточное основание полагать, что упомянутый лексический массив в коммуникативном отношении равномощен словарному составу русского языка?

Кроме того, нельзя упускать из виду следующее: по условиям социализации и текущей жизни человек может вполне довольствоваться весьма ограниченным словарным запасом. Это так, но справедливым будет и следующее: «условия социализации и текущей жизни» определяются окружением индивида. Представим себе мальчика, сына крестьянина. Его окружение, его интересы полностью обусловлены средой. «Перенесём» крестьянского мальчика в городскую, интеллигентную (например, профессорскую) семью. Вероятнее всего, на бытовом уровне в общении проблем не возникнет, а вот в других сферах они будут. И это недопонимание – следствие того, что лексикон человека взаимосвязан с социальной средой.

Представим другую ситуацию. Ученик читает книгу, встречает диалектные, устаревшие и просто непонятные слова. Часто значение слова можно понять в контексте, но иногда слово и в контексте непонятно. Ребёнок, у которого развито «вопросительное отношение» к слову, найдёт значение в словаре или спросит, но, к сожалению, отношение к слову, чаще всего «равнодушное». И не оттого ли тяжелее учиться детям в школе, что они не знают многих (вовсе не устаревших и не редких) слов, или думают, что знают, а на самом деле придают словам другое значение?

В настоящее время большое влияние на развитие детей оказывают телевизионные программы, кинофильмы, различные шоу. Редкий подросток смотрит канал «Культура». В большинстве случаев словарный запас героев фильмов невелик.  Семейная ситуация чаще следующая – родители приходят с работы поздно вечером. Добавим к этому тот факт, что читают сейчас
меньше. Всё это приводит к тому, что дети не владеют многими словами, которые необходимы для полноценного общения, для объяснения своей точки зрения. Вследствие этого, некоторые слова родного языка, вовсе не редкие и не устаревшие
(например, такие как: деликатный, тактичный, мелочный и другие) становятся «иностранными».

Очень часто у учащихся возникает трудность (особенно на уроках литературы и истории): как объяснить, как выразить свои мысли? Многие признаются: чувствуешь много, а слов, чтобы объяснить свои чувства не находишь; или выходит всё как-то скудно, неинтересно. Эти слова часто слышишь от успевающих учеников, с хорошими природными данными, с развитой речью. Эта трудность объясняется тем, что в лексиконе учащегося явно недостаточно слов, многие слова неверно поняты, им придаётся неверное значение.

Таким образом, не может быть и речи о том, что «индивидуальная часть общего словаря по своим коммуникативным возможностям равна всему словарному запасу».

Агнонимы. Определение агнонимов. Своеобразие

В русском языке, ка впрочем, в любом другом, немало устаревших, малоизвестных, необычных и непонятных слов и выражений.

Часто редкие слова являются неизвестными, даже в большей степени, чем устарелые. Дело в том, что не каждое редкое слово устарело, и не каждое устарелое забыто. В этом нетрудно убедиться, если заглянуть в «Словарь русского языка» С.И.
Ожегова, который у многих под рукой. Более четверти слов имеют пометы «устарелое», «старинное». Но эти слова трудно признать редкими и забытыми (например, дворецкий, бурлак, опахало). Вместе с тем встречаются слова, значение которых неизвестно. Часто они являются общеупотребимыми и относятся к активному словарному запасу. Слова, которые непонятны индивиду, называются агнонимами. Что же значит этот термин? В.В. Морковкин даёт следующее определение: «Агнонимы – это совмещённая единица лексического синтаксиса, представляющая собой совокупность единиц родного
языка, которые неизвестны, непонятны или малопонятны многим его носителям (например, обабок – подберёзовик, обвалка – отделение мяса от костей и т.д.) Особенно рельефно антропоцентрическая сущность агнонимов выявляется при
сравнении этой совмещённой единицы лексического синтаксиса  с её ближайшим лингвистическим аналогом, в качестве которого выступает категория редких слов. Чем же именно отличаются агнонимы от редких слов и можно ли считать это отличие достаточным, чтобы оправдать введение нового понятия и соответствующего ему термина? Принципиальное отличие редких слов от агнонимов в следующем. Категория «редких слов» свидетельствует исключительно о частоте употребления слова (в речи или в литературных текстах) и совершенно не касается того, представляет ли оно какую-либо трудность для носителей языка или нет. Установление частотности употребления слова – задача, которую вполне решает лексикостатистика, имеющая дело с уже состоявшимися текстами. Второе понятие (агнонимы) ничего не сообщает об объективной частотности слова, а сосредоточено на его непонятности, то есть на том, что для очень немногих носителей языка соответствующая лексическая единица требует определённого пояснения. Следовательно, редкие слова – это не всегда слова непонятные (например, канистра, лосьон), и среди далеко не редких слов можно найти такие, которые непонятны большинству носителей языка.

Ещё одним доводом в пользу разделения редких слов и агнонимов может служить следующее соображение: если считать редкими словами те единицы, которые встретились в процессе лексикостатического исследования один раз или не встретились вообще, то они составляют намного больше половины русских слов (то есть слов, зафиксированных в имеющихся толковых словарях русского языка), тогда как агнонимов в словарном составе на порядок меньше. Как видим, для выделения малопонятных и непонятных слов ( то есть агнонимов) нет других способов, кроме непосредственного или опосредованного обращения к языковому сознанию говорящего на данном языке человека. Можно предположить, что для получения искомого массива русских агнонимов необходимо три данности.

1) Представление о лексиконе исследователя

2) Представление о лексиконе русского этноса

3) Инструмент формирования интересующей нас категории слов

Что касается лексикона исследователя, то здесь всё относительно ясно: он содержится в языковой его памяти и обозревается посредством интроспекции.

Можно сформировать правила, наполняющие реальным содержанием утверждение типа: некто знает слово N и некто понимает слово М. В частности это утверждение соответствует действительности, если этот некто в состоянии построить такую совокупность правильных в семантическом отношении словосочетаний с этим словом, которая обеспечивает актуализацию всех составляющих его лексическое значение, иначе говоря, если он в состоянии включить слово в речевые отрезки, отражающие его собственную сочетаемость. Утверждение о том, что некто понимает слово N, соответствует действительности, если этот некто в состоянии построить правильное в семантическом отношении словосочетание/предложение. Отражаемый в приведённых правилах критерий владения (в том или ином режиме) лексическим значением слова является наиболее важным, но не единственным критерием, обеспечивающим отбор русских агнонимов. Выработанная система критериев, в обобщённом виде, может быть представлена так.  Агнонимом будем считать лексическую единицу, относительно которой носитель языка может сказать:

1) совершенно не знаю, что значит слово

2) имею представление лишь о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определённой, весьма широкой сфере (например, «бакштов – что-то, связанное с морем»)

3) знаю, что слово обозначает нечто, относящееся к определённому классу предметов, но не знаю, чем именуемый предмет отличается от других предметов данного класса (например, бальнеология – «какая-то наука»)

4) знаю, что слово обозначает определённый предмет, но не знаю конкретных особенностей этого предмета, способов его использования или функционирования (например, сизоворонка – «перелётная птица, но певчая или нет»?)

5) знаю, что обозначает слово, но не представляю, как выглядит соответствующий предмет (например, таратайка)

6) знаю слово в связи с особенностями своего жизненного опыта и своей специальности, но предполагаю, что многие другие люди его не знают или знают недостаточно (например: менталитет, фрикативный).

Состав и количество агнонимов для каждого человека индивидуально.

Существуют две предпосылки возникновения агнонимов: временная и социальная. Некоторые слова непонятны вследствие того, что они малоупотребимы в  данный промежуток времени. Это могут быть новые слова (например, менеджер, органайзер, лизинг), которые, возможно, впоследствии станут общеизвестными. В эту группу попадают и временноустаревшие слова.

Вторая предпосылка возникновения агнонимов – это социальная среда, в которой растёт и воспитывается человек. Если носитель языка в процессе своего развития не сталкивается с какими-либо словами, то, следовательно, эти слова ему непонятны.

Школьник, слушающий учителя или читающий книгу и не понимающий многих слов, не в состоянии воспринять целиком и осознать данную информацию.

Какие же слова являются агнонимами для учащихся? Этот вопрос является основным в данной работе.

В эксперименте приняли участие учащиеся 5-х классов. Не секрет, что в 5-м классе, как правило, снижается успеваемость. Причин много: переход от одного учителя к нескольким, больший объём информации, иные критерии оценки, меньший контроль со стороны родителей. Одной из причин, предположительно, является следующая причина: словарный запас выпускника начальной школы не соответствует требованиям средней школы.

Задачи исследования:

-выяснить, какие из предложенных слов ребёнок не знает, не понимает

-определить причину трудности

Экспериментальная часть состоит из 15 тестов. Каждый тест – это определённое задание (поясни значение слова, составь словосочетание, предложение с данным словом, подбери синоним и т.д). Выборка слов для тестирования производилась по следующим критериям:

- устаревшие слова, встречающиеся в учебнике литературы

-новые слова, встречающиеся в речи, по телевидению

-предметы обихода

-признаки и действия, характеризующие человека

Характер словарного знания индивида учитывается на основе соотношения активного, пассивного и потенциального знания, с учётом количества ошибочных, неточных толкований и отсутствия толкований.

Результатом явилась следующая таблица:

Абсолютные агнонимы (100%):

• бареточки
• армяк
• кокошник
• пытливый
• дозировать
• строптивый

Частично являются агнонимами (94 – 89%):

• бешмет
• вуаль
• гувернантка
• менеджер
• беспечный
• тщеславный
• борона
• блик

Язык не может существовать вне языковой личности, он «вмещается» в человека, становится соразмерным ему благодаря своей системности.

Лексической системой считается совокупность слов данного языка, связанных устойчивыми отношениями и образующих в результате этого внутреннее организованное единство.

Лексическую систему составляют единицы трёх родов: простые, составные и совмещённые (слово в определённом значении; синонимические ряды; антонимические пары и т.д.; заимствованные слова, устарелые слова, неологизмы и тому подобное). Ети единицы допускают как лингвоцентрическую, так и антропоцентрическую интерпретацию. Среди них есть единицы, которые выделяются только при антропоцентрическом подходе. Одной из подобных единиц являются агнонимы.

Исходя из результатов исследования, можно утверждать, что агнонимы – это слова, непонятные или малопонятные конкретной языковой личности. Это могут быть и устаревшие, и редкие, и новые, и общеупотребимые слова.

Причины формирования агнонимов следующие: время (использование или неиспользования этого слова в данный промежуток времени), социальная среда (встречает ли это слово человек в той среде, в которой воспитывается и растёт), отсутствие интереса («вопросительного отношения») к слову, а также «ложнобогатый» словарный запас.

Литература 

1. Гримм 1851 –  Гримм Я доклад в Берлинской академии наук ”О происхождении языка”
2. Денисов 1974 – Денисов П.Н. Очерки по русской лексикологии и учебной лексикографии. М., 1974.
3. Денисов 1980 – Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. М., 1980.
4. Морковкин, Морковкина, 1997 –  / В. В. Морковкин, А. В. Морковкина. Русские агнонимы (слова, которые мы не знаем) М.: Ин-т рус. яз. им. Виноградова, 1997.