С точки зрения психологии традиционные восточные практики связаны с понятием измененных состояний сознания (далее в тексте – ИСС). ИСС являются особым состоянием психики. В науках о психике отношение к ИСС не является однозначным: в классической психиатрии ИСС относились к патологии, но в настоящее время всё больше учёных признают с некоторыми оговорками их присутствие и в норме (см., например, [1;2]). В прикладном плане наибольший интерес вызывают медитативные ИСС (далее в тексте – МИСС), которые можно связать, в том числе и с традиционными восточными практиками, которые преимущественно используют технику медитации: исследования последних, как будет показано далее в статье, свидетельствуют не просто о нормативности МИСС, но и о терапевтическом их эффекте для психики индивида.

Таким образом, с одной стороны, традиционные восточные практики могут вызывать состояния, напоминающие психическую патологию, с другой – есть представления об их терапевтическом эффекте. Для однозначного ответа на вопрос об оздоравливающей или патологической природе ИСС требуется дальнейшее изучение вопросов о влиянии переживаний ИСС (в частности, переживаний МИСС) на психику индивидуума. В случае терапевтичности МИСС возможны рекомендации по использованию их в клинической практике, в случае патологичности – рекомендации по признанию их патологией с соответствующими мерами по ограничению распространения практик, занятия которыми их индуцируют.

Рассмотрим исследования, посвященные изменённым состояниям сознания. Классическое определение ИСС дал американский психиатр А. Людвиг. Согласно ему, ИСС – это «любые психические состояния … которые распознаются самим субъектом или внешним наблюдателем, и представлены существенными отклонениями в субъективных переживаниях или психическом функционировании от определённых генерализованных для данного субъекта норм в состоянии активного бодрствования» [3, p. 225].

Категория ИСС крайне неоднородна. В ИСС включают как состояния, отвечающие классическим критериям нарушения сознания по Ясперсу (дезориентировка во времени, месте, ситуации; отсутствие отчётливого восприятия окружающего; бессвязность мышления; амнезия (цит. по [4, с. 63])), так и не отвечающие им.

Как итог, изучение ИСС как категории вообще с точки зрения патологичности / терапевтичности их для психики индивидуума имеет мало смысла: ИСС слишком различны по индуцирующим факторам, содержанию, и, в конечном итоге, по влиянию на психику индивидуума. Таким образом, при эмпирическом исследовании ИСС желательно изучать отдельную их разновидность, характеризующуюся своими особенностями данных параметров. В данном исследовании такой группой будут выступать медиативные ИСС (МИСС), вызванные традиционными восточными практиками.

Следует отметить, что понятие «медитация» так же неоднородно, как и понятие «изменённые состояния сознания», при определении этого понятия также встречаются трудности (см. [5, p.163-164]). Медитация включает в себя как концентрационные техники, так и деконцентрационные, состояния разной степени осознанности. В разнообразных формах медитация получила распространение в религии (молитва), эзотерике и психологии (собственно медитация).

Психологический словарь И.М. Кондакова определяет медитацию как «измененное состояние сознания, при котором поступление сигналов через телесную организацию индивида блокируется или направленно сужается и сознание освобождается от мыслей, образов и чувств, которые связаны с внешним миром» [6]. Несмотря на то, что можно привести примеры медитативных техник, не отвечающих данному определению, это определение выступало рабочим в данном исследовании (в частности по причине того, что рассматриваемые в статье медитативные техники указанному определению отвечают).

В многочисленных исследованиях было показано положительное влияние медитации на психические процессы.

Исследования практикующих медитативные системы упражнений показали улучшение памяти, внимания, мышления и других психических функций, увеличение психической стойкости, более позитивное отношение к себе, другим и жизни в целом, снижение уровня тревожности, фрустрации, агрессии (cм. [7-12]).

Доказана высокая эффективность медитативных техник при лечении неврастении, хорошие результаты были получены при терапии психогенных сексуальных расстройств, высока эффективность при лечении нарушений сна, а в комбинации со специально адаптированными техниками – при лечении алкоголизма. Обзор литературы показывает хорошие результаты медиации при лечении эпилепсии, предменструальных синдромов, менопаузальных симптомов [13]. Разные техники медитации доказали свою эффективность в терапии расстройств личности (в частности, обсессивно-компульсивного расстройства [8]), фобий, депрессий и др.[14, p.78]. Зедльмайер и соавторы [15] на основании обзора 163 исследований на тему медитаций приходят к выводу, что подавляющее большинство публикаций рассматривают занятие медитацией как позитивный для психики фактор. При этом, в исследованиях сообщалось о том, что наиболее положительный эффект медитации наблюдался для эмоциональной сферы практикующих (в первую очередь, преодоление негативных эмоций), и эффект был не хуже, чем в случае более «консервативных» методов, таких как психотерапия.

Однако не все исследования МИСС положительны, есть данные и об отрицательных эффектах МИСС.

Так, Шапирo [9] указывает, что 62,9% участников исследования, посвященного медитации, сообщали о побочных эффектах. 7,4% исследуемых испытали особенно сильные побочные негативные эффекты, которые не зависели от длительности или частоты практики. Автор перечисляет негативные эффекты, вызванные медитацией: тревожность, возрастание напряжённости, снижение мотивации, скука, боль, дезориентация, депрессия, агрессия, чувство зависимости от медитации. В своей работе Карвен [16] упоминает диссоциацию, чувство вины, тревожность, психозоподобные феномены, деструктивное поведение, суицидальные мысли. Кутц и соавторы [11] пишут о возвращении в травматичные воспоминания прошлого. Кастильо делает по итогам исследования вывод, что медиация может вызывать деперсонализацию и дереализацию [17]. В исследовании Института молодежи и общества, г. Беншайм, ФРГ (1980 г.) [18], указаны множественные и существенные психические и личностные расстройства вследствие Трансцендентальной медитации. Однако тот факт, что в ряде стран течения, связанные с Трансцендентальной медитацией, считаются тоталитарными сектами, свидетельствует в пользу того, что данные нежелательные эффекты медитации скорее вызваны окружением и средой, в которых находились медитирующие, а не самой процедурой медитации.

Подводя итог, стоит сказать, что касается именно медитативных ИСС, большая часть исследований всё же говорит об их позитивном влиянии на психику индивидуума. При этом есть и отрицательные отчёты, которые позволяют проявить скептицизм по отношению к «позитивным» исследованиям. Более того, последние вызывают большую тревогу на фоне того, что нейрофизиологические исследования фиксируют существенные, заметные мозговые изменения (как функциональные, при вхождении в МИСС, так и органические – при их многократном переживании (см., например, [7; 19-20])). Этот факт делает актуальным дальнейшее изучение вопроса о терапевтичности / патологичности измененных состояний сознания.

Если рассматривать исследования ИСС, подходы к исследованию ИСС сосредоточены больше в теоретической плоскости, использование эмпирических методик распространено существенно меньше, специализированных тестов разработано мало, что делает актуальным разработку эмпирического инструментария исследования ИСС.

Поскольку основная дихотомия, на которой мы сосредоточились в данном исследования – это дихотомия «здоровье – патология», методология исследования ИСС должна чётко выявлять психическую патологию. Однако при этом она должна обладать достаточной мощностью для выявления положительной динамики психических функций, при её наличии, так как есть немало исследователей, декларирующих наличие у ИСС терапевтических функций.

В роли такой методологии в работе выступала методология патопсихологического эксперимента. Данная методология включает в себя методы выявления отклонений от нормального психического функционирования и исследования их динамики (как в строну ухудшения, так и улучшения. См., например, [21, с. 421-473]).

С использованием методологии патопсихологического эксперимента автором было проведено пилотажное исследование на выборке лиц, практикующих медитативную разновидность цигун, традиционной китайской практики.

Выборка составила n=21 человек. Средний возраст по выборке составил 27 лет, средний стаж практики цигун – 4 года (стоит отметить, что в уже упомянутом исследовании Зедльмайера и соавторов из анализа литературы было выявлено, что максимальный эффект медитации проявлялся через 4 года практики [15, p. 1160]). Высшее образование имели 90,5% человек из выборки. 13 испытуемых были мужчинами (62%), 8 – женщинами (38%).

Помимо беседы, набор методик включал в себя как классические патопсихологические техники (10 слов, пиктограммы, сравнение понятий, исключение понятий, таблицы Шульте, счет по Крепелину), так и дополнительные тесты (тест Роршаха, ТАТ, свободные ассоциации, опросник SCL-90-R).

В ходе патопсихологического обследования были получены следующие данные:

Ярко выраженных особенностей личности, свойственных какой-либо части выборки или группе внутри выборки, не выявлено.

Аффективных нарушений в явной форме в выборке не выявлено.

О галлюцинаторных переживаниях (видения «других миров», «прошлых жизней»; «голоса сущностей» и др.) сообщило 14 из 21 испытуемого (67%).

Из них:

Специфические результаты тестов на мышление – у 4 испытуемых (29%; 18% выборки), причём каждый из них сообщил о переживании особой формы деперсонализации – «выхода из тела». Специфичность результатов заключалась в том, что на фоне полной нормы в заданиях на классификацию и пиктограммах, отсутствия патологических ответов на тест Роршаха, присутствовали классические латентные ответы в тесте сравнения понятий (например, «ботинок и карандаш схожи тем, что оставляют след», «глобус и бабочка различаются тем, что глобус – это модель, а бабочка настоящая», «ось и оса похожи тем, что у них есть начало». См. [21, с. 462]), также в потоке ассоциаций встречалось переключение на слова по звучанию. Однако данные специфические результаты в совокупности с положительными результатами других тестов на мышление скорее должны рассматриваться не как патология, а как проявление креативности; и только в одном случае вычурные ответы сочетались с причудливыми ответами на тест Роршаха (на половине картинок виделась бабочка, на три картинки был ответ «что-то»), в пиктограммах имелись выхолощенные ассоциации (например, «печаль – это нечто размытое, серое»), что позволяет с некоторой долей вероятности предполагать расстройство шизофренического класса, однако не понятно в какой зависимости оно находится по отношению к практике – является ли оно следствием её или предшествовало ей. В любом случае, изменения психики выражены ярко, это позволяет предположить, что медитация (стаж практики 4 года) не только не привела к улучшению, но возможно, стала причиной ухудшения.

Фрагменты органического синдрома  (нарушения внимания, памяти, снижение интеллекта, проявляющееся в конкретности мышления) встречались только у испытуемых, начинающих практику (до 2 лет практики) и имевших органические поражения мозга  (энцефалит и киста) до начала практики (2 человека, 9,5% выборки).

При этом следует подчеркнуть позитивную динамику психических функций именно у этой группы испытуемых. В 2-х летней динамике (при тестировании через два года) улучшилась память и  внимание (по таблицам Шульте, счету по Крепелину, пиктограммам, методике «10 слов»), мышление (от конкретного к более абстрактному и образному, что можно проследить по динамике пиктограмм).

У остальных 5 человек (36%; 24% выборки) никаких психических аномалий выявлено не было.

Все испытуемые отметили позитивное влияние медитации на своё психическое состояние. Были названы такие субъективно ощущаемые положительные эффекты, как улучшение памяти и психических процессов в общем (81% выборки), интуиции (62%), креативности (62%), способности контролировать свои эмоции (62%), все испытуемые назвали медитацию источником приятных эмоций.

Полученные в исследовании данные согласуются с данными исследований, упомянутых ранее в статье, и являются дополнительным аргументом в пользу того, чтобы рекомендовать медитацию как дополнительное средство при комплексной терапии органических нарушений работы мозга – при наличии органического симптомокомплекса по Зейгарник. Однако при  расстройствах шизофренического спектра эффективность и даже допустимость медитации под вопросом, так как полученные данные позволяют заключить, что мышление при медитации претерпевает значительные изменения в сторону образности и нестандартности, и их характер и механизмы требуют дальнейшего тщательного изучения. Вызывает опасение и присутствие испытуемого с фрагментами явных шизофренических изменений мышления в выборке. Также не получил своего патопсихологического объяснения галлюционоз, сопровождающий медитацию.

Результаты данного пилотажного исследования демонстрируют необходимость дальнейшего исследования темы влияния традиционных восточных практик на психику индивида. В частности, представляет интерес аналогичное исследование, выполненное на более репрезентативной выборке с контролем внешних переменных и в динамике. Также представляет интерес исследование лиц, практикующих как различные разновидности цигун, так и другие восточные практики, такие как йога. Наконец, перспективным направлением исследований автору видится комплексное исследование с привлечением как физиологических методов исследования (сопоставление  психических процессов и их физиологических коррелят), так и культурологических, потому что ИСС представляют собой не только психофизиологическое, но и культурное явление (cм., например, [22]).