Исследуя проблему слепоглухонемоты, нам представляется необходимым обратится к философскому вопросу о познаваемости мира, а также к вопросу о генезисе человеческого сознания т.к. данные полученные в ходе экспериментов со слепоглухонемыми детьми существенно проясняют оба эти вопроса.

Чтобы в полной мере понять, каким образом была решена проблема слепоглухоты, необходимо обратится к трудовой концепции культуры, которая, равно как и трудовая гипотеза происхождения человека, предложенная в качестве гипотезы основоположниками марксизма, нашла блестящее подтверждение в ряде междисциплинарных исследований зарубежных учёных (Р. Лики, С. Дж. Гулд, Дж. Брунер).

Именно в рамках этой гипотезы, представленной в психологии в виде деятельностного подхода, адекватно решается вопрос о происхождении сознания у человека и о познании человеком мира.

Однако в научном сообществе, не смотря на научно-техническую революцию и прогресс в области большинства наук и сегодня можно столкнуться с идеей о непознаваемости мира. Это связано с тем, что деятельностный подход сегодня практически забыт. Как следствие появляется достаточно много представлений идеалистического толка. Пример тому ныне популярный эпистемологический подход – радикальный конструктивизм.

Основное положение, на котором настаивают конструктивисты следующее: человек создает свою собственную, субъективную конструкцию реальности, на основании эмпирического опыта, которая в итоге становится «последней реальностью» и только с ней и имеет дело человеческое познание. Этот постулат они всячески доказывают и обосновывают, опираясь на достижения нейрофизиологии, биологии и ряда примыкающих к ней наук.

Радикальный конструктивизм смещает акценты с анализа влияния культуры, внешней среды на индивида, на анализ характеристики человека как биологического организма, отдавая примат нервной системе и мозгу.  При этом сторонники конструктивистского подхода видят функцию мозга не в отражение мира, а в конструировании поведения, которое  способствует выживанию организма в окружающей среде. Конструктивисты также признают, что именно наши ощущения являются источником для познавательного процесса, т.е. процесса создания конструкций реальности. Хотя окружающая среда, воздействуя на наши органы чувств, и не несет никакого объективного смысла, ощущения – это все же то, что единственно доступно человеку. Мозг обрабатывает и даже конструирует значение сигналов получаемых посредством чувств, таким образом, мозг и выступает генератором информации, создателем конструкции мира.

Рассмотрение человека лишь с эмпирических позиций, вынуждает характеризовать его как ощущающего, воспринимающего, запоминающего, но никоим образом как человека действующего. Так достаточно ли человеку чувственного опыта для того, чтобы познать мир?

Попробуем разобраться в этом, опираясь на материал работы со слепоглухонемыми детьми.

Так получилось, что основанием для первого по-настоящему успешного решения проблемы воспитания слепоглухонемых людей явилась психологическая теория деятельности, сформировавшаяся в рамках советской философии и в некотором смысле ставшая прорывом в психологической науке вообще. Психологическая теория деятельности, разработанная С. Л. Рубинштейном и А. Н. Леонтьевым, опиралась на культурно-исторический подход Л.С. Выготского, находящийся на стыке психологии и культурологии. В свою очередь, концепция Л. С. Выготского испытала на себе значительное влияние со стороны марксистской философии, в которой впервые в истории человечества появилось понимание человека как действующего существа и только поэтому ощущающего, воспринимающего и вообще познающего.

Вся человеческая психика (а значит, и сознание) есть результат активного практического взаимодействия индивида с другими индивидами в условиях среды, созданной человеческим трудом, — вот общее положение, на базе которого в СССР была построена практическая работа по формированию психики слепоглухонемых детей; кроме того, в рамках этого же подхода было произведено теоретическое осмысление этой практики, прежде всего Э. В. Ильенковым.

Вся «изначально данная психика» слепоглухонемого ребенка сводится к переживанию простейших органических нужд, к удовольствию или не неудовольствию, от их удовлетворения или неудовлетворения соответственно. Поведения у них никакого нет, оно заменяется стереотипной двигательной активностью, что позволяет им растрачивать энергию. Ориентироваться в пространстве, ходить, взаимодействовать с предметами и людьми  такие дети не умеют. Внешний мир им чужд, они с ним не знакомы. «Один из мальчиков, поступивших к нам в возрасте 6 лет, отличался тем, что мог внезапно как бы замирать и оставаться долго неподвижным. <…> У него ко всему, кроме еды, отсутствовал интерес. <…> Похожими на этого мальчика были дети, прибывшие к нам из детских инвалидных домов. <…> Обычное их времяпровождение – это сидение в кровати или на коврике и монотонные маятникообразные раскачивания туловища. Эти дети не берут и не ощупывают никаких предметов. Не знают игрушек и не понимают, что это такое. Потребности в общении нет. На все попытки прикосновения реагируют отрицательно: отстраняются или отталкивают руки взрослого» [1]. У таких детей не развивается ровным счетом ни сознания, ни психики. Они не способны к самостоятельному удовлетворению своих потребностей,  не понимают, как взаимодействовать с миром, да и как им его понять – когда этот мир представляется чуждым, противостоящим, неестественным и даже пугающим.

Уже само существование человека, лишённого одновременно таких важных органов чувств, как зрение и слух, и не имеющего речи, вызывает удивление. В первом приближении кажется, что потеря основных органов чувств и речи полностью изолирует человека от окружающей среды и лишает его возможности общаться с другими людьми. Ведь такой человек ничего не видит и не слышит, ему нельзя ничего ни показать, ни сказать. Сам он тоже ничего не может сказать. И если такой человек глух от рождения или потерял слух в раннем детстве, значит, он никогда не слышал человеческой речи и не знает, что существует язык и слова, обозначающие предметы и мысли. Он не знает, что существует бесконечно огромный предметный мир.

Выходит так, что для людей слепоглухонемых мир является непознаваемым. Они вынуждены, словно бы существовать в черном всепоглощающем их нечто, с прорывающимися до них «отголосками» неведанного им мира людей, удовлетворяющего их потребности. Рассматривая данное физиологическое отклонение человека (слепоглухоту) как причину того, что человек не способен познать мир, можно действительно прийти к выводу, что познание мира происходит посредством чувственного эпителия. Иначе как можно объяснить то, что у слепоглухонемого человека сознания не возникает?

В этой связи утверждения радикальных конструктивистов действительно приобретают вес, и, казалось бы, подтверждаются. Но остаётся ряд вопросов. Конструктивисты настаивают, что посредством спонтанной двигательной активности человек создает базовую конструкцию реальности и затем на эту базовую конструкцию наслаиваются дальнейшие её этажи, формирующиеся с помощью чувственного опыта. Слепоглухонемой отнюдь не лишен спонтанной двигательной активности, однако никаких базовых конструкций не возникает, а активности постепенно сходит на нет т.к. ребёнок получает сплошной «негативный опыт» в ходе своего взаимодействия с миром (имеется ввиду опыт, например, связанный со столкновениями с различного рода препятствиями). Что ещё раз опровергает конструктивистскую версию, ибо они как раз полагают, что негативный опыт только способствует выстраиванию субъективных конструкций.

Первые успехи в области турфосурдопедагогике наметились уже в 19 веке. До этого слепоглухота принималась как патология, её связывали порою с умственными отклонениями и нарушениями. Ясно, что подобного рода выводы, были сделаны от бессилия людей. Первые успехи не позволяли еще выявить закономерности в становлении человеческой психики и сознания, чем часто пользовались представители религии, для популяризации своих взглядов, выдавая пробуждение сознания за истинное чудо, случившееся не иначе как по воле бога.

Идея зарубежной тифлосурдопедагогики, основанная на идее «пробуждения психики», с самого начала была несостоятельной: она рассматривала человека ощущающего, воспринимающего, запоминающего и так далее, но не человека действующего. Поэтому загадка воспитания и обучения слепоглухонемых людей оставалась для западных исследователей тайной за семью печатями, ключ к разгадке которой попросту искали не там, где он в действительности находился.

Путь к познанию мира у слепоглухонемого один — через тактильно-двигательное знакомство ребёнка с окружающими предметами. «Специфически человеческая психика возникает только как функция специфически человеческой жизнедеятельности, т.е. деятельности создающей мир культуры»[2]. Человеческая психика начинается с малого, до боли привычного нам и совершенно, казалось бы, естественного, а именно с умения обращаться по-человечески с предметами быта.

В случае со зрячеслышащими детьми психика и сознание формируются раньше, чем они начнут осваивать мир своими собственными руками. Зрячеслышащий ребенок в младенчестве начинает управлять руками матери, и таким образом, осуществляет определенную предметно-практическую деятельность посредством ее рук. «Когда же взрослый наблюдает младенца, не обращая внимания на то, что делают руки матери, то и возникает иллюзия «спонтанного» развития психики» [3]. Иллюзия стихийно возникающего сознания вызвана тем, что у ребенка обладающего всеми органами чувств, процесс усвоения и копирования поведения взрослого происходит попросту быстрей. Что касается слепоглухонемого, то он не может копировать поведение, так как это делает зрячеслышащий, но здесь то и вскрывается главный механизм возникновения сознания у индивида.

Процесс становления исключительно человеческого сознания  не зависит напрямую от органов зрения, слуха, которые являются лишь вспомогательными и облегчающими процесс возникновения сознания у индивида. Так, например, у ребенка есть ряд естественных потребностей, одна из которых, конечно же, потребность в пище. Потребность в пище есть, но потребности в приеме пищи посредством предметов человеческого труда, созданных человеком для человека, нет. Здесь и будет первое знакомство с миром общественного опыта. Рука ребенка посредством усилий руки взрослого будет впервые учиться пользоваться столовыми приборами. Со временем ребенок начинает интересоваться этими предметами т.к. они связаны уже с приемом пищи.

Стоит сослаться на слова А. Суворова одного из воспитанников А. Мещерякова, который понимал это как никто другой: «Мы видим и слышим глазами и ушами всех наших друзей, всех людей, всего рода человеческого…нас просто правильно учили этому – понимать то, что видишь» [3]. Таким образом, совместная деятельность людей, усвоение специфической формы человеческой активности, по отношению к окружающему миру, влечет за собой становление сознания и формирование образа действительности.

Чтобы понять возможности человеческого мозга и сознания, необходимо исследовать мозг в процессе предметно-практического преобразования мира, которое человек осуществляет совместно с другими людьми, благодаря чему, может воспринимать мир не только своими глазами, но и глазами всех других людей. Человеческое восприятие мира – это продукт не индивидуальной, а общественно-исторической деятельности людей.