УДК 372.8

ПРОБЛЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ АГИОГРАФИИ В ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ШКОЛЕ

Ефимов Александр Сергеевич
Частное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа «Эпиграф»
Заместитель директора по учебно-методической работе

Аннотация
Данная статья посвящена сложностям, возникающим при работе с агиографическими материалами в процессе изучения школьных предметов гуманитарного профиля. Проведённый в статье анализ позволяет утверждать, что предлагаемое авторами учебных программ расширение перечня агиографических источников в общеобразовательной школе непродуктивно. Для решения задач трансляции ценностей рекомендовано включение в школьный курс квазиагиографических (литературных) материалов.

Ключевые слова: агиография, жития святых, общеобразовательная школа, стандарт общего образования


PROBLEMATIC ASPECTS OF THE STUDY OF HAGIOGRAPHY IN SECONDARY SCHOOL

Efimov Alexander Sergeevich
Private Secondary School "Epigraph"
Vice principal

Abstract
This article focuses on the complexities that arise during the work with hagiographical material in the study of school subjects in the humanities. Analysis carried out in the article suggests that the expansion of the list of hagiographical sources, expected by the authors of secondary school courses seems unproductive. To solve the problems of translation of ethics wt ​​recommend to include quasi-hagiographical (literary) materials in the school curriculum.

Рубрика: Педагогика

Библиографическая ссылка на статью:
Ефимов А.С. Проблемные аспекты изучения агиографии в общеобразовательной школе // Психология, социология и педагогика. 2014. № 1 [Электронный ресурс]. URL: http://psychology.snauka.ru/2014/01/2728 (дата обращения: 29.09.2017).

Череда изменений, коснувшаяся системы образования в нашей стране выявила одновременно широкий спектр проблем, среди которых: необходимость духовно-нравственного развития и воспитания личности учащихся, изменения содержания учебных программ, освоение учащимися актуальных, современных знаний, умений и компетенций не на бумаге, а в реальной жизни. С другой стороны, традиция школьного образования в нашей стране подразумевает системный подход в обучении, что означает на практике не только передачу глубоких, взаимосвязанных знаний, раскрывающих перед учеником научную картину мира, но и актуализацию междисциплинарных связей. Так в федеральных государственных образовательных стандартах второго поколения (далее ФГОС) значительное внимание уделяется развитию у учащихся универсальных учебных действий, то есть не изучению содержательной составляющей разных предметов, а умению учиться, что невозможно без вычленения метапредметных знаний. Отсюда следует необходимость увеличения доли проектной работы в школе и расширение того перечня источников знаний, которыми может пользоваться школьник.

Немалое значение проиобрело духовно-нравственное воспитание, которое звучит рефреном в основополагающих документах, регулирующих деятельность школ, таких как Закон об образовании ст. 14 п. 2, и программные документы ФГОС[1], предполагающих базовые национальные ценности и духовно-нравственное развитие личности гражданина России фундаментальными понятиями, на которых должен строится процесс обучения в школе.

Поиск ориентиров для такого развития, того самого идеала, о котором идёт речь, неизбежно приведёт нас к корпусу агиографических документов, которые содержат двухтысячелетний опыт воспитания молодёжи[2]. Тем более, что в за минувшее десятилетие школьные программы уже включили в себя агиографические произведения. Учащиеся встречаются с житиями святых на уроках литературы («Житие блаженного великого князя Александра Невского», «Житие Петра и Февронии Муромских», «Житие Сергия Радонежского», «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное» и др.), но встреча получается не очень дружелюбной.

Не представляется возможным изучение жития без учёта его специфики. Мы не можем читать его исключительно как литературное произведение, потому что житие имеет такие особенности структуры и языка, которые делают его несуразным, не позволяют провести его грамотный анализ на уроке: можно опустить архаику и непростые библейские аллюзии, но ученики (и нередко учителя) исходят из очевидной на первый взгляд посылки, что «ничего этого на самом деле не было». То есть святой Сергий Радонежский в действительности не кормил медведя хлебом, моавитяне не жили в монгольских улусах, а Франциск Ассизский не убирал с дороги червяков после дождя. Читателю также приходится продираться через лишенные на первый взгляд смысла бесчисленные общие места-топосы, ссылки на Священное Писание, библейскую и церковную историю, совершенно не относящуюся к временам, о которых житие повествует, заострённую функциональность действующих лиц. Итогом нередко является восприятие учащимися житийной литературы как вычурной выдумки, сказки. Ученики начальной школы воспринимают такие «сказки» весьма благожелательно и с интересом, но такое восприятие не решает дидактическую задачу. Напротив, ребята, не имея возможности увидеть в тексте сакральные смыслы, интерпретируют их зачастую неверно. Например, ученики 4 класса, после прочтения жития св. Георгия, так отвечают на вопрос «Можно ли считать, что святой в этом повествовании одержал победу?»: «Я думаю, что в этом рассказе победил царь (Диоклетиан), ведь святой-то умер», «Победил, конечно, святой Георгий. Многие люди приходили в темницу его слушать, и научились от него верить в Бога». Тогда как очевидная победа святого объясняется совсем не его популярностью во время заключения. Представим себе, какое будет отношение у учеников к этим «сказкам» по достижении подросткового возраста, когда те, вместе со всем культурным багажом начальной школы подвергутся переоценке и переосмыслению. Навряд ли уважительное, ведь в четвёртом классе не увидеть биения в агиографии живой авторской мысли.

Ещё один предмет, на котором не избежать общения с агиографией — это история (например, «Цветочки святого Франциска Ассизского»). Историкам трудно избежать упрёков в адрес жития за схематизм, повторяемость сюжетов и образов и, как следствие, сокрытие исторических реалий за массивом топосов. То, что вполне простительно для литературы, невозможно для исторического документа. К тому же, не всегда из текста жития легко выделить те эпизоды, на которых автор желал бы заострить внимание читателя. А с другой стороны нельзя представить себе изучение христианской культуры, быта, нравов европейского, да и русского, Средневековья, без агиографических документов, хотя небезынтересной представляется и житийная литература Нового и Новейшего времени: Например, агиографические документы, связанные с российскими новомучениками.

Проблема видится в том, что, желая расширить кругозор ученика, познакомить его с многообразием древнерусской или даже мировой культуры, не только учителя, но и авторы учебников пытаются подтолкнуть школьников к дальнейшему знакомству с тем пластом культуры, которому ученик был едва представлен.

Необходимо учитывать, что жития святых являются органической частью массива агиографических документов, то есть документов, созданных и/или распространяемых вследствие или для распространения соответствующего культа [3, с. 37]. Естественно, в существующей образовательной системе, речь идёт о христианском культе, хотя проблема, вполне возможно, существует и в мусульманских регионах нашей страны. Этот вид документов характеризуется рядом особенностей: кажущаяся реальность описываемых событий, определённость места и времени, последовательность в изложении фактов соседствуют с насыщенным символизмом языка, пренебрежительным отношением к истории и к фактологии вообще. Причём на фоне постоянных заверений авторов житий об истинности происходивших событий. Типичный пример даёт нам агиография раннесредневекового Запада: «Я был избран прибыть в город Амбр, – пишет автор жития св. Марцеллина (VI-VIII в.) – чтобы исследовать отдельные показания свидетелей, и там нашёл, что муж [святой] уже долгое время покоится у Господа, что ныне чудесные знаки добродетели свершаются: так что сколь вера благоговейная требует, желанному помогают деяния»[4]. Причинами этого является во-первых соблюдение канонов массовой культуры, без внимания к которой невозможно самое прочтение житийной литературы, и во-вторых бесконечное многослойное цитирование, составляющее информационный код жития. А теперь представим себе, как учитель литературы, собирающийся изложить школьникам текст жития св. Петра и Февронии, тратит учебные часы на разъяснение соответствующих особенностей материальной и духовной культуры XVIII века (при условии дефицита этих часов). А уж какая необходима дополнительная подготовка для анализа полемического «Жития протопопа Аввакума» с его обращениями к тексту Псевдо-Дионисия.

А может не стоит вдаваться в подробности? Ведь мы можем смотреть на агиографическую литературу проще: перед нами живые дидактические примеры, истории о людях, достойных подражания, образцы поведения для школьников? Видится, что представлять святых новыми пионерами-героями по меньшей мере некорректно. Хотя бы потому, что повествования о святости всегда будут составной частью целостной модели христианского мировоззрения, а школьному учителю всегда необходимо помнить о грани, отделяющей общеобразовательную школу от воскресной. Приведённый список проблем, связанных с изучением агиографических документов в общеобразовательной школе, вполне вероятно, не исчерпывающий, но подводя под ним черту можно резюмировать, что даже исходя из благих целей, современный школьный учитель не может просто направить ученика к чтению агиографических сводов, вроде Великих Четий-Миней св. Дмитрия Ростовского.

Хотелось бы заметить, что в описанных условиях для реализации дидактических целей возможно использование не агиографического материала самого по себе, а его литературной производной, которую можно назвать квазиагиографией. Примером может быть фрагмент романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы», называющийся «Из жития в Бозе преставившегося иеросхимонаха старца Зосимы», в котором Достоевский представляет читателю идеальный дидактический образ, искусно слепенный из биографий ярких православных деятелей — схимонахов Зосимы Верховского и Зосимы Соловецкого и св. Тихона Задонского. Как замечает Р. Плетнев, Достоевский в поисках положительного типа, при своих религиозных исканиях, вступил в связь с духовной литературой и воспользовался богатствами, накопленными веками [5, с. 82], его одновременно яркое, образное и в то же время исполненное живой мысли о сути человеческой жизни повествование безусловно произрастает из агиографии, но при этом лишено сложностей жанровой специфики.


Библиографический список
  1. Данилюк А.Я., Кондаков А.М., Тишков В.А. Концепция духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России. М.: Просвещение, 2009. 23 с.
  2. Ейбоженко О.В. Чтение древнерусских житийных текстов: «лечение» духовно-нравственных подростковых «недугов» // Образование в современной школе. 2012. №3
  3. Лурье В.М. Введение в критическую агиографию. СПб.: Axioma, 2009. С. 37
  4. Vita sancti Marcellini // Acta Sanctorum. Aprilis II. P. 750-755
  5. Плетнев Р. Сердцем мудрые (О «старцах» у Достоевского) // О Достоевском / Ред. А. Л. Беме. Прага, 1929–1936. Вып. 2


Все статьи автора «Александр Сергеевич»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: