Институт социального образования (филиал)

Российского государственного университета в г. Саратове,

Кафедра педагогики, психологии и ювенального права

E-mail.ru: usova_natalia@mail.ru

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта «Этнопсихологические детерминанты взаимосвязи социальной активности и субъективного благополучия личности» (грант №11-06-00026 а)

Субъективное благополучие личности выступает не только индикатором внутренней экологии человека, но и регулятором социального поведения. Особенности структурного строения, типов и уровневых характеристик субъективного благополучия взаимосвязаны с определенными (преднамеренными) внутренними изменениями  и внешним последовательным поведением субъекта [6].

Исследования удовлетворенности различными сторонами жизнедеятельности вынужденных мигрантов, предпринятые В.В. Гриценко, показали значимость фактора типа поселения, принятия себя в новой ситуации, налаживания отношений с коренными жителями и других и соотнесенность с характером социально-психологической адаптации личности. Эти данные свидетельствуют в пользу того, что направления социального поведения вовсе необязательно совпадают со сферами неудовлетворенности. Более того, психологические эффекты реализации поведения могут «перекрывать», компенсировать некоторые сферы неудовлетворенности.

Широкий спектр факторов субъективного благополучия изучался Л.В. Куликовым и его учениками. Он отмечает, что распад социальных связей в ситуации преодоления жизненных трудностей уменьшает ресурсы поведенческой сферы. Ситуация миграции во многом соотносится с трудной жизненной ситуацией, где действительно происходит изменение в сфере социальных связей и отношений; в частности, велика вероятность формирования чувства одиночества, которое «выступает центральным в группе факторов, связанных с переживанием внутреннего дискомфорта». С другой стороны, в исследованиях Л.В. Куликова показано, что недостаточно активная личностная позиция в организации своей жизни становится существенным фактором неблагополучия. Однако миграционное поведение предполагает не только стремления к целям, но и приложение усилий для их достижений. Вместе с тем, преднамеренная миграция не предполагает и полного разрыва имеющихся социальных связей (в том числе и профессиональных, дружеско-приятельских и т.п.), а наличие у личности ряда убеждений, отношений, относящихся к ее социальной активности, могут способствовать более эффективному преодолению трудностей, связанных с миграцией.

Столкновение с иной культурой (даже если не иноэтнической) как правило, приводит в действие механизмы ресоциализации. Однако это происходит через взаимосвязанные процессы дезадаптации и адаптации. Это предполагает определенное блокирование ряда прежде усвоенных норм, установок и паттернов поведения, но уровень такого блокирования зависит от ряда факторов – возможны разные варианты – от «фиксации» прежних норм без их изменения с блокированием любой новой информации до полного растворения в новой культуре. К примеру, в исследованиях В.В. Константинова было показано, что в зависимости от типа поселения мигрантов – диффузного или компактного в отношении принимающего населения, адаптация может происходить по-разному – достаточно быстрая и содержательно глубокая в первом случае и медленная, с существенными проблемами – во втором.

В исследованиях Шамионова Р.М. было показано, что субъектная позиция личности в большей степени способствует формированию субъективного благополучия; ограничение субъектной позиции ведет к двум следствиям, касающимся субъективного благополучия: прямому, заключающемуся в снижении субъективного благополучия от сознания (рефлексии) неспособности проявления активности в широком контексте и косвенному, заключающемуся в неудовлетворенности результатами своей деятельности, отношений и т.п.В этом отношении можно предположить, что субъективное благополучие мигрантов может быть обеспечено за счет своеобразного сочетания различных отношений, а также компонентов благополучия. Знания этих факторов поможет определить социально-психологическое направления и средства целенаправленной работы психологов в аспекте формирования субъективного благополучия личности проживающей в условиях миграции.

Таким образом, к настоящему времени со всей очевидностью обнаружились наблюдаются противоречия. С одной стороны, успешность социально-психологической адаптации в условиях новой ситуации жизнедеятельности мигрантов определяется субъективным благополучием личности, с другой стороны, наблюдается острый дефицит психологического комфорта, социальной и психологической защищенности мигрантов.  Необходимы эффективные программы оптимизации социально-психологической и социокультурной адаптации соотечественников к новым условиям жизнедеятельности на принимающей их территории, однако отсутствуют научные знания и эмпирические данные о структуре и социально-психологических факторах субъективного благополучия российских эмигрантов. Необходимо привлечь, на территорию России, мигрантов, так как это позволит повысить темп ее экономического роста, а значит, повысить уровень жизни населения, его пенсионное обеспечение, социальную стабильность, обеспечить пропорциональное развитие регионов и целостность страны, но при этом отсутствуют научные знания и эмпирические данные о структуре и социально-психологических факторах субъективного благополучия мигрантов в России, которые необходимы для разработки программ целенаправленной работы психологов в аспекте формирования субъективного благополучия личности иностранных граждан на территории России.

Стремление найти пути разрешения данных противоречий и определило проблему нашего исследования: каковы структура и социально-психологические факторы субъективного благополучия личности в условиях выезда и въезда в страну?.

Исследование проходило в 2009-2010 году. В исследовании приняли участие 323 испытуемых. Из них 115 опрошенных – коренных жителей России, 118 опрошенных – мигрантов из России и 90 опрошенных – мигрантов в Россию.

В качестве методического инструментария нами использовался комплекс эмпирических методов: «Шкала субъективного благополучия» М.В. Соколовой, «Диагностика уровня социальной фрустрированности» Л.И. Вассермана, опросник «Ваше самочувствие» О.С. Копиной, Е.А. Сусловой и Е.В. Заикина, диагностика самоактуализации личности (А.В.Лазукин в адаптации Н.Ф.Калина). Тест Куна «Кто Я», тест Л.В.Янковского «Адаптация личности к новой социокультурной среде», методика «Диагностика реальной структуры ценностных ориентаций личности» С.С. Бубновой, а так же авторскую анкету, направленную на изучение отношения россиян к особенностям культуры и образу жизни страны проживания, особенности интеграции с принимающим населением.

Проведенное исследование позволило нам сделать ряд выводов:

Выступая не сама по себе, а во взаимосвязи с другими факторами, миграция как форма социального поведения и вид социальной активности является фактором субъективного благополучия личности. Как мигранты, так и коренные жители России демонстрируют схожие результаты удовлетворенности жизнедеятельностью по ряду (незначимых) сфер, тем не менее, иностранцы в России и россияне обнаруживают наиболее высокий уровень субъективного неблагополучия, в отличие от мигрантов из России. Структура россиян отличается обилием взаимосвязей (75% высокозначимых связей); ядерную подструктуру образовали удовлетворенность материальным положением, обстановкой в обществе, своим положением в обществе, отношениями с коллегами, субъектами профессиональной деятельности. Обилие связей вызывает сомнение в ее устойчивости,  ядерную подструктуру составили фундаментальные сферы, отличающиеся высокой степенью значимости для испытуемых. Структуру субъективного благополучия иностранных мигрантов проживающих в России составили: политическая активность, возможность выразить себя, материальное положение, удовлетворенность содержанием и условиями профессиональной деятельности, а так же отдых. Следует отметить меньшее количество обнаруженных взаимосвязей, что свидетельствует о более устойчивой структуре субъективного благополучия мигрантов проживающих в России.  Структура русских мигрантов объединяет удовлетворенность образованием, работой в целом, своим положением в обществе, отношениями с друзьями, возможностью проводить отпуск, выбором места работы, сферой услуг, проведением досуга, образом жизни в целом, с которыми имеется взаимосвязь с другими характеристиками. Структура объединяет 50% высокозначимых связей и характеризуется достаточной устойчивостью. Ядерными здесь являются в основном профессионально-досуговые компоненты.

Для мигрантов характерна культурная ассимиляция, они добровольно приобщаются к культуре и обычаям страны, в которой проживают (ярче всего это выражается в том, что мигранты читают книги на иностранном языке, знают историю страны, принимают участие в празднование национальных праздников). Корреляционное исследование показало наличие достоверных взаимосвязей между показателями субъективного благополучия, этнической осведомленностью и позитивной этнической идентичностью. Наиболее значимым фактором, способствующим достижению субъективного благополучия, является возможность соблюдать культурные традиции характерные для России и в тоже время суметь принять ту новую культурную среду, в которой проживает мигрант.

Общей тенденцией самоактуализации личности независимо от условий проживания выступает ее невысокий уровень достижения. У мигрантов эмоциональный компонентом субъективного благополучия взаимосвязан с потребностью в общении, со способностью проявлять гибкость в общении, а так же с самопониманием. У россиян, проживающих в России субъективное благополучие находиться во взаимосвязи с креативностью и с принятием природы человека.

В условиях миграции происходит перестройка сложившихся представлений о себе, что безусловно оказывает влияние на субъективное благополучие личности. У Россиян независимо от страны проживания наблюдается кризис идентичности. У мигрантов выше, чем у россиян, проживающих в России, выражены описания себя как субъекта собственности, идентификация себя как субъекта деятельности, полоролевая и этническая идентичность. Россияне, проживающие в России, больше идентифицируют себя как субъекта общения, у них более развиты статусные, ролевые позиции, а так же семейная идентичность. Для россиян проживающих в России и временных мигрантов характерна гиперболизации этнической идентичности выражающаяся в существенном увеличении этнического компонента в структуре идентичности, ориентированности личности на собственную этническую принадлежность. Для иностранных мигрантов и российских эмигрантов характерна трансформация этнической идентичности по типу гипоидентичности, проявляющаяся в размывании этнических границ. Крайние формы изменения позитивной этнической идентичности различной направленности, а именно этнофанатизм для иностранных мигрантов и коренных жителей России и этноизоляция для российских эмигрантов, одинаково опасны в отношении субъективного благополучия личности.

Когнитивная и эмоциональная сторона отношения к различным аспектам проживания в условиях миграции богата содержанием положительных и отрицательных характеристик как к России, так и к зарубежью, при этом большое значение для субъективного благополучия личности в условиях миграции имеет наличие положительных характеристик к покинутой стране и отсутствие желания вернуться на Родину.

Ядерными компонентами структуры ценностных ориентаций иностранных граждан проживающих на территории России являются «высокий социальный статус и управление людьми», «социальная активность для достижения позитивных изменений в обществе», «здоровье». С точки зрения благополучия эмигрантов в России наиболее ценным является социальная активность, личностная и профессиональная реализация. Ценностное ядро коренных жителей России характеризует их стремление к высокому социальному статусу и сохранению своего здоровья. Субъективное благополучие коренных жителей России детерминировано здоровьем и личностным развитием.

Процесс социокультурной адаптации эмигрантов в России, протекает по интерактивному и адаптивному типам. Эмигранты стремятся к активному вхождению в российскую среду, настроены на расширение социальных связей, чувствуют уверенность в своих возможностях, но при этом в процессе адаптации эмигранты сталкиваются с отчужденностью, социальной и физической незащищенностью. Наибольшее значение для процесса адаптации оказывает удовлетворенность содержанием и условиями профессиональной деятельности, наличие возможности общаться с культурой и получать необходимую информацию, а так же удовлетворенность проведением досуга. Протекание процесса адаптации по депрессивному типу не обоснованно низкой удовлетворенностью различных параметров жизнедеятельности российских эмигрантов.

Список литературы

1.  Гриценко В.В. Социально-психологическая адаптация переселенцев в России. М., 2002. 252 с.

2.  Константинов В.В. Социально-психологическая адаптация вынужденных мигрантов в условиях диффузного и компактного проживания // Психол. журн. Т.26. 2005. №2. С.16-21.

3.  Куликов Л.В. Психология настроения. СПб., 1997. 228 с.

4.  Куликов Л.В. Психогигиена личности. СПб., 2000.

5.  Куликов Л.В. Детерминанты удовлетворенности жизнью //Общество и политика /Ред. В.Ю.Большаков. СПб., 2000. С. 476-510.

6.  Шамионов Р.М. Субъективное благополучие личности: психологическая картина и факторы. Саратов, 2008. 296 с.

7.  Шамионов Р.М. Социальная активность и субъективное благополучие личности // Личность и бытие: субъектный подход: Материалы 5 Всерос. науч.-практ.конф. Краснодар, 2010. С.61-64.

8.  Linneweber V. Post-occupancy evaluation in a master planet community // Wissenschaftliche Zetscchrift der Predrich-Schiller-Universitat Jena, Gesellschaftswissenschaftliche Reihe, 37. 1988. р. 733-746. 

Проблема изучения религиозности с точки зрения личностного роста и психологической зрелости в последнее время приобретает всё большую актуальность.  На данный момент понятие «религиозность», как в зарубежной, так и в отечественной психологии, не имеет своего четкого определения.

Феномен религиозности, как отмечает Т. В. Склярова, исследуется в тесной связи с такими понятиями, как этнорелигиозная идентичность, конфессиональное самосознание, религиозная социализация. По мнению исследователя, «религиозность, как характеристика личности человека, обусловлена наличием у него особой парадигмы восприятия мира, как сотворенного Богом» [7]. 

Наряду с данным пониманием религиозности, в психологии различают два вида религиозности: личностную (персональную) и безличную. Так, по мнению Р. Яворского, «…люди, в чьей религиозности преобладает межличностный контакт с богом, обладают личностной религиозностью», а «люди, воспринимающие Бога инструментально (или как объект, вещь), проявляют безличную религиозность». Преимущество личностной религиозности над безличной в данном аспекте предполагает не только непосредственную связь с развитием личности, но и с достижением ею психологической зрелости. Личность, чья религиозность носит персонализированный характер, согласно исследованию Р. Яворского, является субъектом религиозных отношений и отличается активностью, вовлеченностью, спонтанностью, креативностью, открытостью, терпимостью, автономией, ощущением свободы действий, чувством ответственности, понимаем целесообразности, альтруизмом и стабильностью. В то время как безличная религиозность предполагает совершенно противоположные качества и особенности [8]. 

Непосредственное исследование религиозности, по словам Т. В. Скляровой, осуществляется в ситуациях исповедания личностью определенной религии, в ситуациях, отвечающих за религиозную социализацию личности [7].

Постижение религиозной традиции в основном происходит в процессе религиозного воспитания и образования. В настоящее время религиозность личности, детерминируемая как внутренними, так и внешними факторами представляет собой один из мало изученных аспектов в психологии. В основном данные исследования берут начало в социологической практике. Так, А. В. Мудриком были выявлены и охарактеризованы социализирующие функции религиозных объединений [5], а В. Г. Безроговым исследованы границы термина «религиозная социализация», охарактеризованы особенности процессов религиозной социализации индивидов, выявлена специфика влияния религиозности на характер детско-родительских отношений [2].

Таким образом, исследовательский интерес к феномену религиозности многогранен, а проблема научного изучения развития персональной религиозности в процессе социализации не только подрастающего поколения, но и взрослых, а также пожилых людей, в настоящее время приобретает все большую остроту и злободневность. В связи с этим в данной работе предпринята попытка изучения возрастных особенностей персональной религиозности с целью проведения параллелей с процессом социализации личности, представленным в виде стадий усвоения, принятия, а затем воспроизведения и преобразования индивидом норм и ценностей общества.

Исследование возрастных особенностей персональной религиозности проводилось при помощи теста для определения структуры индивидуальной религиозности Ю. В. Щербатых и шкалы персональной религиозности (ШПР) [6, 8].

В исследовании сравнивались показатели персональной религиозности представителей трех возрастных групп: 1 группа – до 18 лет; 2 группа – от 30 до 45 лет; 3 группа – более 60 лет, количество которых в общей сложности составило 175 человек. Обработка результатов осуществлялась с помощью t-критерия Стьюдента.

Рассмотрим результаты религиозности по трем возрастным группам, представленные в таблице 1.

Таблица 1.

Результаты исследования показателей религиозности

Примечание: здесь и далее по тексту используются следующие обозначения. 1. FA – вера; 2. MO – мораль; 3. RP – религиозные практики; 4. RS – религиозное «Я»; 5. ФИЛ – гносеологические корни религиозности и склонность к идеалистической философии; 6. МАГ – отношение к религии как к магии; 7. ПОД – поиск в религии поддержки и утешения; 8. ВНЕ – внешние признаки религиозности; 9. ПСН – интерес к загадочным и таинственным явлениям; 10. ВЫС – вера в Творца и признание высшей силы, создавшей мир; 11. САМ – наличие религиозного самосознания; 12. МОР – отношение к религии как образцу моральных норм поведения; 13. ОР – общая религиозность.

По результатам проведенного исследования были обнаружены некоторыестатистически значимые различия в степени выраженности отдельных признаков персональной религиозности у респондентов, принадлежащим к разным возрастным группам (См. таб. 1).

Больше всего различий было выявлено между респондентами первой и второй групп.  Так, представители среднего возраста (от 30 до 40 лет) в отличие от респондентов более юного возраста (до 18 лет) отличаются более сильной  верой в Бога и его могущество (FA), придают большее значение в повседневной жизни соблюдению моральных норм и принципов (MO), занятиям различными религиозными практиками и молитвами (RP), и обладают более четкой  религиозной самоидентификацией (RS). В итоге, люди более зрелого возраста (2 группа) оказались в большей степени, чем молодые, склонными к тенденциям искать поддержку и утешение в религии, верить в творца и признавать существование высшей силы, создавшей мир. По сравнению с молодым поколением (1 группа), они обладают более развитым религиозным самосознанием, выражающимся во внутренней потребности в религиозном веровании, и в большей степени склонны относиться к религии как к образцу моральных норм поведения.  В целом по общему уровню религиозности индивиды в возрасте 30-40 лет оказались в большей степени приверженными к религии, чем молодое население.

Между людьми пожилого и зрелого возрастов значимых различий в степени выраженности отдельных показателей персональной религиозности выявлено не было. Тем не менее, пожилые, в отличие от молодежи (до 18 лет) также как и люди среднего возраста обладают более развитым религиозным самосознанием.

Таким образом, выяснили, что население, принадлежащее к среднему возрасту, в отличие от молодежи обладает более высоким уровнем персональной (личностной) религиозности. Стоит отметить, что, согласно исследованиям Р. Яворского, личностная религиозность предполагает более высокий уровень личностной интеграции, самопринятия (самоодобрения), последовательность на пути саморазвития. «Самоконтроль, упорство и последовательность – наиболее предпочитаемые черты личности в группе с личностной религиозностью, которые показывают общую тенденцию к достижению более высокого уровня личностной интеграции». – Отмечает исследователь. – «Это также подтверждается отсутствием проявлений явной либо скрытой тревожности, что, несомненно, свидетельствует о том, что испытуемые из группы с личностной религиозностью обладают сильным «Я». Течение их жизни осознанное и упорядоченное; их воля сильна, они уравновешены и упорны» [8].

Более того, поясняет Р. Яворский, личностная интеграция тесно связана с уровнем адаптации личности, так как люди с личностной религиозностью показывают более высокий уровень общей адаптации по отношению к себе, и к окружающим, являются очень требовательными к себе и имеют высокое чувство ответственности, как правило, оптимистичны и позитивно относятся к жизни, показывают чрезвычайно высокий уровень уверенности в себе.

Все вышесказанное по результатам данного исследования в большей степени характеризует людей среднего возраста (от 30 до 40 лет), нежели молодое (до 18 лет) и пожилое (более 60 лет) поколения. В научной литературе население данного возраста условно характеризуется прохождением трудовой стадии социализации. Здесь социализация предполагает усвоение социального опыта, прежде всего, в ходе трудовой деятельности. На этой стадии происходит воспроизведение социального опыта, воздействие на среду. Предшествующей стадией выступает, так называемая, стадия интеграции, внедрения в жизнь общества, благополучное прохождение которой напрямую связано с успешностью протекания трудовой стадии социализации [1].

По Э. Эриксону, стадия зрелости (от 25 до 55/60 лет) выделяется развитой идентичностью на всю жизнь, наиболее интенсивным воздействием со стороны других людей, особенно детей: они подтверждают, что ты им нужен. На этой же стадии личность вкладывает себя в хороший, любимый труд, заботу о детях, удовлетворена своей жизнью, зрелость, по мнению исследователя, предполагает наличие собственной семьи и призвания, постановку конкретных жизненных целей и самореализацию [4].

Проводя параллели, по нашему мнении, нельзя не отметить, что личностная религиозность в большей степени является более сформированной только к зрелому возрасту, соответствующему трудовой стадии социализации и отвечающая за более целостную личностную интеграцию, целенаправленную самореализацию, сопровождаемых уверенностью в себе и низкой тревожностью, связанной с приобретением к данному возрасту материальной и духовной стабильности, выражающихся в наличии семьи, определенной профессии, постоянного материального дохода.  

Что касается молодого поколения, то практически по всем показателям персональной религиозности они уступают двум другим возрастным группам, в особенности респондентам зрелого возраста. Это демонстрирует, прежде всего, более слабую личностную интеграцию, непоследовательность поведения и действий, неуверенность жизненной позиции в целом. Данному возрастному этапу соответствует, так называемая, дотрудовая стадия социализации или стадия обучения. К основным психологическим особенностям личности на данной стадии относят:  активный поиск собственной идентичности, индивидуализация всех областей своей жизни, сильная подверженность влиянию внешнего социального окружения (главным образом со стороны сверстников, кумиров и авторитетов) [4].

Исследуемая группа пожилых людей в целом практически не имела значимых различий в степени персональной религиозности с другими возрастными группами, за исключением большего развития религиозного самосознания по сравнению с молодым поколением. Почти по всем показателям уровня персональной религиозности пожилые люди расположились где-то по середине между людьми зрелого возраста и молодежью. На наш взгляд, данный факт можно объяснить прохождением данной группой людей послетрудовой стадии социализации, характеризующуюся некоторыми сходными психологическими особенностями, касающихся утраты привычного образа жизни, связанного с трудовой деятельностью, физиологическими и физическими изменениями стареющего организма, подведением итогов, экзистенциальными кризисами, общим ослаблением личностной интеграции [4].

Рассмотрим, как же происходит усвоение религиозных норм на разных стадиях социализации (таблица 2).

Таблица 2.

Усвоение норм религии в процессе социализации

Из таблицы 2 видно, что приобщение к ежедневным молитвам и приобретение в дом икон начинается в зрелом возрасте, данн/strongый результат позволяет нам говорить о

то
м, что на данном возрастном этапе важен чувственный опыт общения с высшими силами. Именно молитва в этом случае может выступать для личности практикой такого общения. «Каждое религиозное явление, если мы будем рассматривать его как продукт внутренней жизни, независимо от различий в церковной догматике, всегда и на всех своих ступенях состоит из сознания своей живой связи с высшими силами. Если эти отношения не были деятельными и основанными на взаимности, то есть такими, где человек и дает, и получает, если бы, в то время как они длятся, не происходило бы взаимного договора, если бы мир ни на йоту не изменился от того, что они возникли в жизни человека, то молитва, как заключение договора, была бы иллюзорным состоянием души, и обо всей религии в целом можно было бы сказать, что она не только содержит в себе элементы заблуждения, какие существуют везде, но что она вся основана на заблуждении, что и утверждают материалисты и атеисты» [3]. Иконы в данном случае, скорее всего, дополняют религиозный опыт и служат средством воплощения сверхъестественного образа в чувственно-наглядную форму.

Приобщение к церкви, проведение определенных жизненных событий по церковным канонам, а так же соблюдение церковных праздников и постов характерно в большей степени для пожилого возраста. Данный результат позволяет нам говорить о том, что в пожилом возрасте усваиваются религиозные формы поведения. Скорее всего, религиозные формы поведения рассматриваются в пожилом возрасте как средство способное повлиять на сверхъестественное, задобрить его, добиться от него прощения и спасения и т.п. Учитывая, что поведение личности определяется в равной степени мыслями и чувствами человека можно с определенной долей уверенности говорить о том, что на послетрудовой стадии социализации персональная религиозность сосредоточена в чувствах, в сознании и в общем жизненном поведении человека.

К сожалению, у нас не было возможности лонгитюдно пронаблюдать изменение религиозности по мере личностного развития опрошенных, тем не менее, проведенный эмпирический срез позволяет нам говорить о том, что развитие личностной или персональной религиозности происходит в непосредственной связи с процессом социализации личности, является неотъемлемой частью данного процесса, гармонично соотносится с определенными психологическим особенностями личности, проходящей конкретную стадию социализации.

Современный этап развития общества имеет ряд особенностей, одной из которых является увеличение миграционных потоков. Человек стремиться найти цель жизни и принимает различные решения в поисках своего счастья и благополучия. Одной из форм социальной активности является миграционное поведение личности [1]. Личность возлагает множество надежд на миграцию и надеется, что на новом месте жительства ее обязательно ждет благополучие. К сожалению, на практике не всегда складывается все так, как запланировано и мигранты сталкиваются с новыми проблемами и трудностями, которые наносят вред их психоэмоциональному состоянию. С этой точки зрения представляет значительный практический интерес и значимость разработка направлений формирования субъективного благополучия личности в условиях миграции. 

Результаты, проведенного нами исследования [2], показали, что в условиях миграции происходит перестройка сложившихся представлений о себе. У россиян наблюдается кризис идентичности, выражающийся в гиперболизации этнической идентичности, ориентированности личности на собственную этническую принадлежность. Россияне больше идентифицируют себя как субъекта общения, у них более развиты статусные, ролевые позиции, а также семейная идентичность. Для мигрантов в Россию и из нее характерна трансформация этнической идентичности по типу гипоидентичности, проявляющаяся в размывании этнических границ. У мигрантов выше, чем у россиян, выражены описания себя как субъекта собственности, идентификация себя как субъекта деятельности, полоролевая и этническая идентичность. Крайние формы изменения позитивной этнической идентичности различной направленности, а именно – этнофанатизм для иностранных мигрантов и коренных жителей России – и этноизоляция – для российских эмигрантов одинаково опасны для субъективного благополучия личности. Результаты исследования так же показали, что для мигрантов характерна культурная ассимиляция, они добровольно приобщаются к культуре и обычаям страны, в которой проживают. Субъективное благополучие мигрантов взаимосвязано с этнической осведомленностью и позитивной этнической идентичностью. Наиболее значимым фактором, способствующим достижению субъективного благополучия, является возможность соблюдать культурные традиции, характерные для России, и в то же время умение принять новую культурную среду. Данные полученные в ходе исследования, позволяют нам выделить развитие личностной и социальной идентичности как одно из направлений формирования субъективного благополучия личности в условиях миграции. В рамках данного направления мы определили следующие пути конструирования идентичности и построения соответствующей идентификационной системы на основе понимания своего места в мире.

                    1.           Поиск идентификационных структур, которые помогут личности, находящейся в условиях миграции, осознать границы своей идентичности.

                    2.           Выявление индивидуальности и развитие личностной уникальности с учетом природного своеобразия, а так же нравственных и духовных ценностей общества.

                    3.           Развитие индивидуальной концепции личностной и социальной идентичности.

                    4.           Преодоление изоляционистских тенденций

                    5.           Осознание ценностных, смысложизненных ориентаций, своего статуса и соответствующей мотивации.

Результаты исследования [3] свидетельствуют об отсутствии различий  самоактуализации в зависимости от условий проживания. Общей тенденцией самоактуализации личности независимо от условий проживания  выступает ее невысокий уровень достижения. Субъективное благополучие личности взаимосвязано с ориентацией во времени, ценностями и взглядом на природу человека. На субъективное благополучие личности положительное влияние оказывают способность противостоять социальному давлению, независимость, саморегуляция, а также позитивное отношение к себе и своему прошлому, осознание и принятие разных сторон своего «Я» (включая как положительные, так и отрицательные качества). У мигрантов эмоциональный компонент субъективного благополучия взаимосвязан с потребностью в общении, со способностью проявлять гибкость в общении, а так же с самопониманием. У россиян, проживающих в России, субъективное благополучие находится во взаимосвязи с креативностью и с принятием природы человека. В ходе исследования нами обнаружены следующие корреляционные связи: взгляд на природу человека и напряженность, креативность и психоэмоциональная симптоматика, взгляд на природу человека и значимость социального окружения, а также креативность и изменение настроения. Результаты данного исследования позволили выделить нам развитие внутренних условий самоактуализации, как второе направление в формирования субъективного благополучия личности в условиях миграции. В рамках данного направления мы определили следующие пути.

                    6.           Развитие самосознания, т.е. помощь личности в осознание своего общественного статуса, своих жизненно важных потребностей, мыслей, чувств, мотивов, инстинктов, переживаний, действий.

                    7.           Развитие автономности личности, т.е. ее независимости, самостоятельности, свободы, ответственности, способности совершать выбор, самоопределяться и независимо от влияния других людей руководствоваться в своих поступках собственными целями, убеждениями, принципами.

                    8.           Развитие способности принимать других людей и мир, проявлять веру, доверие к другим людям.

                    9.           Содействие в осознание экзистенциальной ценности жизни «здесь и теперь».

                  10.        Работа с ценностными ориентациями, формирование приоритета таких ценностей как истина, добро, красота, целостность, отсутствие раздвоенности, жизненность, уникальность, совершенство, свершения, справедливость, порядок, самодостаточность.

                  11.        Развитие способности к познанию, жажде нового, интереса к объектам, не имеющим непосредственной взаимосвязи с удовлетворением потребностей.

                  12.        Формирование позитивной «Я-концепции».

                  13.        Развитие способности создавать прочные и доброжелательные отношения, развитие навыков эффективного общения.

                  14.        Развитие способности к самовыражению и самораскрытию.

Таким образом, результаты нашего исследования позволили определить два направления работы по формированию субъективного благополучия личности в условиях миграции: развитие идентичности и развитие внутренних условий самоактуализации. При реализации данных направлений необходимо учитывать содержание индивидуальности личности, требования общества и духовные ценности личности и общества.

В данной статье мы рассматриваем социокультурную адаптацию как одно из направлений работы с мигрантами в аспекте формирования субъективного благополучия личности и даем рекомендации по оптимизации социально-психологической и социокультурной адаптации мигрантов к новым условиям жизнедеятельности на принимающей их территории.

Предлагаемые рекомендации разработаны на основе проведенного автором эмпирического исследования о взаимосвязи субъективного благополучия и этнокультурной адаптации личности в условиях миграции [4]. Взаимосвязь различных типов процесса адаптации и некоторых параметров когнитивного и эмоционального компонента субъективного благополучия представлены в таблице 1.

Таблица 1

Взаимосвязь типов адаптации эмигрантов и удовлетворенности различными сторонами жизнедеятельности

Самое большое количество взаимосвязей – 40,7% от общего количества имеющихся взаимосвязей обнаружено между когнитивным и эмоциональным компонентом субъективного благополучия и отчужденным типом адаптации. Так, возникшее в процессе адаптации неприятие нового социума, низкая самооценка, несогласованость притязаний и реальных возможностей, озабоченность своей идентичностью и своим статусом, убежденность, что собственные усилия лишь в незначительной степени влияют на ситуацию могут быть спровоцированы такими компонентами удовлетворенности жизнью, как невозможность получить новую информацию, особенность проведения досуга, материальная обеспеченность, положение в обществе, возможность заниматься любимым делом и общаться с искусством, а также удовлетворенность работой и общением с друзьями и близкими.

29,6% от общего количества обнаруженных взаимосвязей приходится на адаптивный тип социокультурной адаптации. Личная удовлетворенность, положительное отношение к окружающим и принятие их, чувство социальной и физической защищенности, ощущение принадлежности к российскому обществу зависит от жилищных условий, удовлетворенности содержанием и условиями профессиональной деятельности, а также удовлетворенности возможностью общаться с искусством и творческой самореализации.

Способность и желание личности принять новую социокультурную среду берет на себя 18,5% обнаруженных взаимосвязей и оказывается чувствительна к удовлетворенности бытовыми условиями проживания, к удовлетворенности возможностью получать необходимую информацию и к удовлетворенности своим образованием, а также удовлетворенности условиями труда и проведением досуга.

7,5% обнаруженных корреляционных взаимосвязей имеется между конформным типом адаптации и удовлетворенностью проведением досуга и питания. Данный результат говорит в пользу того, что именно от удовлетворенности данными параметрами жизнедеятельности зависит стремление эмигранта при любых условиях поддерживать отношения с окружающими людьми.

Чувство бесприютности, разъединенности с традиционными ценностями и нормативами, а также ощущение невозможности обрести новые может возникнуть у российских эмигрантов из-за неудовлетворенности отношениями с детьми. Данная взаимосвязь, скорее всего, связана с более легким освоением норм и ценностей российской культуры и одновременно забыванием и неподдержанием старых традиций детьми эмигрантов, в ходе чего родители могут ощущать свою отчужденность.

Взаимосвязей между депрессивным типом адаптации и удовлетворенностью различными (рассматриваемыми нами) параметрами удовлетворенности жизни в нашем исследовании не обнаружено.

Далее рассмотрим взаимосвязь эмоционального компонента субъективного благополучия и типа социокультурной адаптации. Всего в результате исследования нами было обнаружены две взаимосвязи. Первая – между типом социокультурной адаптации «отчужденность» и изменением настроения (r=0,50***). Вторая – между типом «интерактивность» и значимостью социального окружения (r=0,50***). Таким образом, можно сделать вывод о том, что эмоциональный и когнитивный компонент субъективного благополучия находятся во взаимосвязи с процессом социокультурной адаптации. 

Таким образом, результаты эмпирического исследования показали значимость этнокультурной адаптации для субъективного благополучия личности и позволяют нам дать следующие рекомендации.

1.      Формирование положительного отношения к принимающей стороне и ее гражданам. Изучение истории принимающей страны, знакомство с культурным достоянием и биографиями выдающихся персон, которые внести огромный вклад не только в развитие России, но и всего мира.

2.     Формирование ощущения принадлежности к принимаемому обществу. Приобщение мигрантов к культурным и духовным ценностям принимающего общества.

3.     Работа с идентичностью и социальным статусом. Психологическая работа должна быть направлена на поиск идентификационных структур, которые помогут личности, находящейся в условиях миграции, осознать границы своей идентичности. В рамках данной рекомендации так же необходимо выявление индивидуальности и развитие личностной уникальности с учетом природного своеобразия, а так же нравственных и духовных ценностей общества. При формировании индивидуальной концепции личностной и социальной идентичности необходимо уделять внимание и преодолению изоляционистских тенденций в идентификационных характеристиках личности.

4.     Работа с ценностными ориентациями. Психологическая работа с мигрантами в условиях иной социокульт0,64
урной среды должна быть направлена на осознание значимых ценностей как своей культуры, так и ценностей принимающей среды.

5.     Работа с самооценкой и уровнем притязаний. Развитие навыков адекватной самооценки и критического отношения к себе. Развитие умения оценивать действия других с учетом сложившихся обстоятельств и интерпретации событий с различных точек зрения.

Реализация предложенных нами рекомендаций способствует лучшей психологической, социальной и этнокультурной адаптации личности в условиях миграции, развитию у них более позитивного отношения к покинутой и принимающей стране и как следствие формированию субъективного благополучия личности.